Неточные совпадения
Он принимался чуть не сам рубить мачтовые деревья, следил прилежнее за работами
на пильном
заводе, сам, вместо приказчиков, вел книги в конторе или садился
на коня и упаривал его, скача верст по двадцати взад и вперед по лесу, заглушая свое горе и все эти вопросы, скача от них дальше, — но с ним неутомимо, как свистящий осенний ветер, скакал вопрос: что
делается на той стороне Волги?
Иногда Привалову
делалось настолько тяжелым присутствие Лоскутова, что он или уходил
на завод, или запирался
на несколько часов в своей комнате.
— Ах, какая ты недотрога!.. — с улыбкой проговорила Раиса Павловна. — Не нужно быть слишком застенчивой. Все хорошо в меру: и застенчивость, и дерзость, и даже глупость… Ну, сознайся, ты рада, что приедет к нам Лаптев? Да?.. Ведь в семнадцать лет жить хочется, а в каком-нибудь Кукарском
заводе что могла ты до сих пор видеть, — ровно ничего! Мне, старой бабе, и то иногда тошнехонько
сделается, хоть сейчас же камень
на шею да в воду.
Положение управителей
на отведенных им
заводах больше всего походило
на положение удельных князьков древней Руси: здесь кипела вечная война из-за выгодных столов, составлялись остроумные комбинации и
делались целые походы, вроде того, который теперь устроен был против Раисы Павловны.
Домики Кукарского
завода на этой руке
сделались бы не больше тех пылинок, которые остаются у нас
на пальцах от крыльев моли, а вместе с ними погибли бы и обитатели этих жалких лачуг, удрученные непосильной ношей своих подлостей, интриг, глупости и чисто животного эгоизма.
Мимоходом Родион Антоныч завернул
на прииски, где и
делались приготовления к оленьей охоте, и даже забрался
на Рассыпной Камень, самую высокую гору вокруге Кукарских
заводов,
на вершине которой устраивалась главная стоянка.
Тимошу я полюбил. Он костромич. Случайно попал
на завод, и ему посчастливилось не попасть в кубочную, а
сделаться истопником. И с ним-то я проработал зиму колкой и возкой дров, что меня положительно спасло.
Убьют, повесят, засекут женщин, стариков, невинных, как у нас в России недавно
на Юзовском
заводе и как это
делается везде в Европе и Америке — в борьбе с анархистами и всякими нарушителями существующего порядка: расстреляют, убьют, повесят сотни, тысячи людей, или, как это делают
на войнах, — побьют, погубят миллионы людей, или как это
делается постоянно, — губят души людей в одиночных заключениях, в развращенном состоянии солдатства, и никто не виноват.
И правда, зачался большой пожар. Через две-три недели узнать нельзя было
завода: весь он забурлил жизнью. Конвейеры и группы вызывали друг друга
на социалистическое соревнование. Ударные бригады быстро росли в числе. Повысился темп работы, снижался брак, уменьшались прогулы. И
сделалось это вдруг так как-то, — словно само собой. Какой-то беспричинный стихийный порыв, неизвестно откуда взявшийся.
Сделавшись управителем Пеньковского
завода, Муфель быстро освоился
на новой почве и в совершенстве овладел целым лексиконом отборнейших российских ругательств, но говорить по-русски не мог выучиться и говорил: «кланяйтесь из менэ», «благодарим к вам», «я буду приходить по вас», «сигун» вместо чугун и т. д., словом, это была совсем старая история, известная всякому.
В немощах человеческих господь силу являет: молодая вдова в три-четыре года дела
на лучшую ногу поставила, кожевенный
завод, при муже чуть не заброшенный, так подняла, что
сделался он первым по губернии, и
на Макарьевской ярмарке гусятниковская юфть стала всем знаема.